ПАМЯТИ РЯДОВОГО ИВАНА СЕКЕРИНА. Погиб при исполнении воинского долга в Чечне. Ему было 19 лет

ПАМЯТИ РЯДОВОГО ИВАНА СЕКЕРИНА. Погиб при исполнении воинского долга в Чечне. Ему было 19 лет

Иван Секерин родился 11 ноября 1977 года, учился в Катайской средней школе №1, 11 июня 1995 года был призван в ряды Вооруженных Сил России. Он проходил службу в Чечне в милицейском батальоне, охранял радиостанцию и стоял на КПП, участвовал в боях с чеченскими боевиками.

Был смертельно ранен на посту в ночь на 27 апреля 1996 года. Ему было 19 лет…

Вековая мудрость гласит: мужчина должен построить дом, посадить дерево, вырастить сына. Многие из тех, кто воевал в Чечне, не успели, и уже никогда не успеют это сделать. Но их подвиг стоит целой жизни и вечной памяти в наших сердцах.

ИЗ КНИГИ ПАМЯТИ. ЧЕЧНЯ.

Говорят, «беда стучится в дом». К Нине Ивановне Секериной она постучалась в буквальном смысле. Троекратный стук раздался в дверь бани, где женщина наводила порядок. И глянула — никого. Вернулась к работе, и вновь три размеренных удара, на этот раз в окно. Нина Ивановна вышла на улицу. От чего-то заныло сердце.

Сегодня все в доме говорили только о Ване. Говорили с тревогой и радостью. С тревогой — потому что полученное письмо было написано по дороге в Чечню, с радостью — потому солдат сообщал родным о предстоящем отпуске: «Пятые сутки трясемся в поезде, через несколько часов приедем. Я перевелся в милицейский батальон, там набирали по желанию тех, кто хочет в Чечню. Сказали, что на два месяца. Будем охранять радиостанцию, и стоять на КПП. После командировки обещали отпуск».

Разве могли предполагать родные, читая эти строки, что Вани уже больше суток нет в живых?

После странного стука Нина Ивановна не могла найти себе места. Мысли о младшем сыне не выходили из головы. На сле­дующий день военный комиссар района принес в дом страшное известие о том, что рядовой Иван Александрович Секерин был смертельно ранен на посту в ночь на 27 апреля.

В то, что Ваня погиб, не верилось никому. Надежда на страш­ную ошибку угасла, когда разрешили открыть цинковый гроб. Это был он, Ванюша. Ничуть не изменившийся, как будто жи­вой, только заснул. Все та же родинка над верхней губой, все тот же едва заметный шрам над бровью (ударился еще в детстве) и даже его особенная улыбка.

Ваня был десятым ребенком в семье Александра Григорьевича и Нины Ивановны Секериных. Самым последним и самым люби­мым. Впрочем, это казалось вполне естественным — хорошенько­го, веселого, ласкового мальчика не любить было невозможно.

Семья никогда не жила богато. Но удивительная способность Нины Ивановны обогреть всех, создать в доме уют компенсиро­вала лишения. Она успевала все: вкусно готовить, обшивать, обстирывать ребятишек и привечать гостей. В квартиру, запол­ненную детьми, тянулись люди. Останавливались переночевать бывшие земляки-булыгинцы, навещали знакомые, родственники. Сами Секерины никогда не ездили в гости, всегда приезжали к ним. Каждому радовались, всех усаживали за стол. Ваня был ду­шой этой удивительной семьи, ее солнышком, ее надеждой.

Есть категория людей, совершенно не способных радоваться. Вроде бы взял человек от жизни все, да только отравлена душа завистью, злостью, и нет ей покоя. А Ваня любил жизнь. Уважал отца, обожал мать, ладил с братьями и сестрами, с удовольстви­ем часами возился с племянниками. Ничего не требуя себе, ста­рался помочь родным. Городской мальчишка, он часто бывал у сестры, Марии Александровны, в Верх-Ключах, с душой занима­ясь деревенской работой, вместе с другом и племянником Серге­ем., который (так уж получилось) был чуть – чуть постарше дяди. Его никогда не звали Ванькой. Для сверстников с детского сада стал Иваном, для родных — Ваней, Ванечкой, Ванюшей. В армии, впервые расставшись с домом, он очень скучал по родным, носил в кармане фотографии сестер и братьев, открытки с поздравлениями и заговор от оружия. Сестра его выслала и написала, очень просила всегда носить с собой. Не помогло. На исках, открытках и листочке с заговором запеклась Ванина кровь.

«На хороших людей и плохих всех делила ребячья порода» … — среди вещей солдата, переданных родным, оказало словами этой песни. Ваню все считали хорошим человеком.

Незнакомые люди часто принимали Нину Ивановну как бабушку Вани.

— Ваня Секерин, за тобой бабушка пришла! — говорил кто-нибудь в детском саду. Пухленький, голубоглазый карапуз, собирая игрушки, важно поправлял:

— Не бабушка, а мама.

Она всегда боялась его потерять. Этот мальчик стал наградой за то, что Нина Ивановна никогда не жила для себя. Они, мать и сын, были удивительно близки. Когда Ваня задерживался по вечерам дольше обычного, Нина Ивановна выходила во двор, не находя себе места в квартире. Он оставлял друзей, обнимая ее за плечи, заводил домой, успокаивая. Он и сам не любил с ней расставаться. Но, получив диплом тракториста, не мог устроиться на работу в Катайске. Пришлось перебраться к сестре в Верх-Ключи, маму взял с собой. Порой Нина Ивановна уезжала на день-два в город, а сын очень беспокоился, с нетерпением ждал ее возвращения.

Нина Ивановна не смогла получить образование, рано пришлось самой зарабатывать на жизнь. Пишет, читает с трудом. Письма Ванюшке от ее имени обычно писали дочери. Но однажды написала сама, просидев над листком бумаги всю ночь.

— Ну вот, — смущенно объясняла родным, — написала ,как будто с Ваней поговорила.

Не хотелось ей отправлять сына в армию! Будто от предчувствий рвалось материнское сердце на части. Сестры уговаривали:

— Ванюша, давай похлопочем, мама уже в возрасте, может,сумеем тебя оставить дома.

Ему такие разговоры не нравились.

— Да вы что? Все же служат, а я чем хуже? Сережка в армии. Мне от него отставать не пристало.

Проводы получились двойными — сначала в Верх- Ключах, потом в Катайске. В деревне, словно состязаясь с магнитофоном всю ночь пели соловьи.

Ваня сердился, когда кто-то заводил песню «Не ходил бы ты. Ванек, во солдаты», обнимал мать, обещал обязательно вернуться. Он и вернулся, на две ночи, потом уехал уже навсегда. В последний раз Нина Ивановна увидела сына в дверях, когда его команду везли из Кургана в Пермь.

У Нины Ивановны есть тетрадка, в которую дочери записы­вают важнейшие события жизни. Своего рода небольшой семей­ный дневник. Две последние записи читать очень тяжело.

«Секерина Ивана забрали 7 июня 1995 года, вернулся 9 июня. Последний раз забрали 11 июня, 12 июня проехал через Катайск в Пермь».

«Ваню убили с 26 на 27 апреля ночью. Сообщили о его гибе­ли 30 апреля в 12.40 дня. Привезли 30 апреля в 9 часов вечера. Похоронили 1 мая».

Народу на похоронах было много, только из Верх-Ключей приехал целый автобус. У всех, кто хорошо знал Ваню, не укла­дывалось в голове: как можно схоронить такого парня?

Среди собравшихся стояло два солдата. Им выпала нелегкая задача — проводить друга, с которым вместе служили, в послед­ний путь, постараться облегчить страдания родных. Одного из них Ваня сменил в ту самую ночь на посту....

ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО.

Ребята из части сказали, что Ваня перед самой гибелью от­правил домой еще одно, последнее письмо. Оно пришло уже после девятого мая...

«Здравствуйте, моя дорогая мама, и все мои дорогие родные. Пишу вам письмо из далекого края. Лагерь расположен между Моздоком и Грозным. Вокруг лагеря деревни Белоюрт, Знамен­ская и другие. В нашу задачу входит охрана КПП, внутренний караул и самый опасный участок — охрана ретранслятора в Горогорске.

Нас здесь шесть взводов. Каждый взвод находится по неделе в Горогорске, потом КПП, потом внутренний пост и опять Горогорск.

Боевое крещение я получил сразу же, на следующий день, как сюда приехал. Был бой, боевики пытались напасть на лагерь. Но мы им дали оторваться. А про Горогорск и говорить нечего. Каждую ночь нападение. В общем, обстановка напряженная, но это по мне, я люблю повоевать... Командировка закончится где-то в конце мая или начале июня, так что ждите в отпуск. У меня все нормально».

19-летний паренек из далекого Катайска так и не успел осоз­нать, в каком оказался пекле.

Помните последние слова фильма «Баллада о солдате»? «Он мог бы стать хорошим гражданином, мог бы развести прекрас­ные сады. Он был на многое способен, но навсегда остался в нашей памяти солдатом».

Время все рассудит, расставит по местам. История впишет в свои учебники новую главу. И уже новые поколения школьников, сидя за партами, будут изучать перипетии чеченского безумия. Но война никогда не закончится для очень простой, замечательной русской жен­щины Нины Ивановны Секериной, среди новых поколений школьников не будет голубоглазых, обаятельных ребятишек, с родинкой над верхней губой. Его, Ваниных, ребятишек.

Ниточ­ка жизни оборвалась в самом начале. Тихо на кладбище, только щебечут птицы, да легкий ветерок обрывает яблоневый цвет. Недалеко от дороги, на том краю, что ближе к городу, две могилы: Александра Григорьевича и Ивана Александровича Секериных. Отца и сына. Разница в датах смер­ти — три года.